Естественно-научные основы СПфЭ

Естественно-научные основы судебной психофизиологической экспертизы.

Николаев А.Ю.

Материалы VII Международной научно-практической конференции «Теория и практика судебной экспертизы в современных условиях».
Москва, РГ-Пресс, 2019. С. 345 - 350.

Исследования с применением полиграфа (ИПП) и судебная психофизиологическая экспертиза (СПфЭ), как их частная форма, основаны на концепции диагностического исследования памяти человека. В ходе ИПП результат предъявления человеку стимула, информация о котором имеется в его памяти, оценивается по данным анализа физиологических реакций, регистрируемых полиграфом.
Психофизиологический метод выявления скрываемой информации с использованием полиграфа существует уже более ста лет, приоритет его применения в следственной практике в конце ХIХ – начале ХХ вв. принадлежит итальянскому криминалисту Ч. Ломброзо.
Позднее, в ходе Первой мировой войны, Национальный исследовательский комитет США рекомендовал применять для решения контрразведывательных задач разработанный психологом Гарвардского университета В. Марстоном так называемый «blood pressure test», основанный на анализе изменений показателей кровотока через конечность при предъявлении стимульного материала. В 1917 г. В. Марстон впервые применил эту технологию и установил лицо, похитившее секретный документ по заданию немецкой разведки.
В России теоретические основы проведения КИПП были предложены А. Р. Лурия в 20-х гг. ХХ века и апробированы в условиях следственной практики Московской губернской прокуратуры.
Предпринятый в конце 70-х - начале 80-х годов, после создания в 1975 г. в КГБ СССР специализированной лаборатории, анализ «технологии» ИПП позволил выдвинуть гипотезу о том, что существует некое единое явление, лежащее в основе данного метода. Этому явлению, для удобства дальнейшего его употребления, было дано условное наименование «психофизиологический феномен» [1]
Психофизиологический феномен заключается в том, что внешний стимул, несущий человеку значимую в конкретной ситуации информацию о событии, запечатленном в его памяти, устойчиво вызывает физиологическую реакцию, превышающую реакции на родственные (однородные) стимулы, предъявляемые в тех же условиях, но не связанные с упомянутым событием и не несущие человеку ситуационно значимой информации. Описанный феномен, в том виде, в котором он сформулирован, проявляется не только в ситуации ИПП.
В частности, психофизиологический феномен устойчиво наблюдается в условиях операторской деятельности (диспетчеры аэропортов, операторы радиолокационных и гидроакустичесих станций и т. п.) при выполнении оператором заданий по обнаружению и опознанию целей с выделением ситуационно-значимого объекта.
Психофизиологический феномен, возникающий в этих условиях, был изучен достаточно хорошо в инженерной психологии [2] . В период 1980 – 1990 гг. сформировалась концепция, согласно которой, «в целом, можно отметить, что функционирование психофизиологического феномена в ходе тестирования человека на полиграфе в методическом плане мало чем отличается от его проявлений в условиях операторского труда» [3]

1. Митричев В., Холодный Ю. Полиграф как средство получения ориентирующей криминалистической информации//Записки криминалистов. М. "Юрикон", 1993. Вып.1. С.173-18
2. Методики диагностики психических состояний и анализа деятельности человека / Под общ. ред. Л. Г. Дикой. - М.: ИП РАН. 1994. 206 с.
3. Ю.И. Холодный. Опрос с использованием полиграфа и его естественно-научные основы//Вестник криминалистики, выпуск 2 (14), М., Спарк, 2005. С. 50.

Экспериментальное подтверждение возможности выявления значимой информации, хранящейся в памяти, психофизиологическими методами, было получено в работах Л.Г. Воронина и В.Ф. Коновалова в середине 1970-х гг. [1] . В это же время известный отечественный учёный А.М. Иваницкий, изучая механизмы оценки внешних сигналов в высших мозговых центрах, разработал теорию информационного синтеза. Согласно этой теории, субъективное переживание и связанные с ним физиологические реакции возникают в результате синтеза и обработки информации двух видов: поступивших сведений о физических характеристиках стимула (интенсивность, пространственно-временные параметры, модальность и т.п.) и извлекаемой из памяти информации о значимости стимула [2].
Нейрофизиологические исследования, проведенные А.М. Иваницким показали, что, «если в прошлом опыте организма данный (или аналогичный) стимул совпадал с определенной биологически важной деятельностью, происходит активация следов памяти с передачей возбуждения на соответствующие данной деятельности подкорковые центры эмоций и мотиваций» [3]. Опираясь на результаты исследований вызванных потенциалов головного мозга, А.М. Иваницкий показал, что «при совпадении характеристик стимула с прошлыми сигналами происходит активация следов памяти, и возбуждение по нисходящим путям переходит на соответствующие центры эмоций и мотиваций организма, т.е. на структуры подбугорной области и лимбической системы, которые включают необходимые вегетативные реакции» [4] .
Применительно к ИПП теория информационного синтеза определяет, что выраженные физиологические реакции на тот или иной стимул (вопрос) являются свидетельством субъективной значимости этого стимула, информация о которой извлекается из памяти.

1. Воронин Л. Г., Коновалов В. Ф. Электрографические следовые процессы и память. М.: Наука, 1976. С. 145.
2.Иваницкий А.М. Мозговые механизмы оценки сигналов. М., «Медицина». 1976. 298 с.; Иваницкий А.М., Стрелец В.Б., Корсаков И.А. Информационные процессы мозга и психическая деятельность. М.: 1984. – 201 с.
3.Иваницкий А.М., Стрелец В.Б., Корсаков И.А. Информационные процессы мозга и психическая деятельность. М., 1984, С. 101.
4.Иваницкий А.М. Мозговые механизмы оценки сигналов. М., «Медицина». 1976. С. 112-115.


Наличие или отсутствие в памяти соответствующей информации о событии является той характеристикой стимула, которая определяет уровень значимости и интенсивность физиологического реагирования. Если в памяти имеется информация об интересующем событии прошлого, и, на момент ИПП, эта информация является ситуационно-значимой, то реакции будут более выраженные, если такой информации в памяти нет – менее выраженные. В ситуации ИПП, информация, содержащаяся в стимуле, это информация о событии прошлого, интересующем полиграфолога, а задачей, которую решает исследуемое на полиграфе лицо, является удовлетворение потребности в безопасности в результате прохождения ИПП [1].

1. Иванов Р.С. «Закон силы» в ситуации психофизиологического исследования с применением полиграфа. Научный журнал «Вестник психофизиологии». № 2, 2016. С. 12-21.

Из практики ИПП известно, что лицо, участвовавшее в каком-либо событии или осведомленное об обстоятельствах его совершения, в ходе тестирования на полиграфе проявляет устойчивые физиологические реакции на реальные частные признаки события, запечатленные в его памяти, более выраженные, чем на признаки, не относящиеся к данному событию.
При этом для лиц, непричастных к событию или неосведомленных о его конкретных обстоятельствах вопросы, связанные с реальными частными признаками события, не будут вызывать выраженные устойчивые физиологические реакции (так как для непричастного лица стимул, связанный с частным признаком события, не являются субъективно-значимым, и, таким образом, непричастное лицо не может устойчиво реагировать на него).
В ряде исследований, выполненных в последние годы, была показана ведущая роль состояния памяти на «критические детали события» для результативного применения. Было показано, что при проведении ИПП через 1 – 2 недели после экспериментального «преступления», ряд деталей события, к этому времени забытых исследуемыми лицами, устойчиво не вызывали физиологического реагирования [1]
Следует отметить, что еще в конце 1980-х гг. известный американский полиграфолог G.H. Barland, первый директор Института полиграфа Министерства обороны США, писал, что «полиграф это средство для обнаружения биологических следов события, представленного в голове преступника или свидетеля в качестве воспоминаний» .[2]
В издании 2012 г. «Memory and Law», включившем работы исследователей из США, Великобритании, Израиля и Бельгии, в разделе «Detection of Concealed Stored Memories with Psychophysiological and Neuroimaging methods», на основании результатов исследований в области психофизиологии и нейрофизиологии, ИПП, наряду с методами исследования вызванных потенциалов головного мозга отнесены к «методам детекции скрываемой информации, хранящейся в памяти» .[3]
Позднее, в директиве Министерства обороны США DoDD 5210.48 от 25.01.2007 г. по реорганизации Института полиграфа Министерства обороны США в так называемую Академию оценки достоверности [4] (Defense Academy for Credibility Assessment) был введен п. 3.1. с разъяснением, что сredibility аssessment (оценка достоверности) – это междисциплинарная область методов и процедур, предназначенных для оценки правдивости, основанных на измерении физиологических параметров и поведения «с целью определения соответствия между содержанием памяти субъекта и его заявлениями».

1. Сarmel D., Dayan E., Naven A., Raven O., Ben-Shakhar G. Estimating the validity of guilty knowledge test from simulated experiments: The external validity of mock crime studies. Journal of Experimental Psychology. 2003, Applied 9, p. 261-269; Gamer M., Kosiol D., Vossel G. Strength of memory encoding affects physiological responses in the Guilty Action Test. Biological Psychopody, 2010, v. 83. p. 101-107; Nahari G., Ben-Shakhar G. Psychophysiological and behavioral measures for detecting concealed information: The role of memory for crime details. Psychophysiology, 2011, v. 48(6), р. 733-744.
2. Barland G.H. The polygraph test in the USA and elsewhere. By ed. Anthony Gale. The polygraph test: lies, truth, and science. London, SAGE Publications, 1988. p. 73 – 95.
3. Memory and Law, Ed. by L.Nadel, W.P. Sinnott-Armstrong. Oxford University press, 2012. рр. с. 263-303.
4. с 2010 г. Национальный центр оценки достоверности, National Center for Credibility Assessment

О месте памяти в теоретических концепциях ИПП писали не только американские или российские специалисты.
Авторитетный израильский специалист М. Kleiner в 2002 г. в работе Handbook of polygraph testing указывал, что после совершения преступления память на соответствующие события «усилена» и «воспроизводится виновными, но не невиновными проверяемыми» [1].
В 1990 г. G. Ben-Shakar и J.J. Furedy, соответственно, израильский и канадский исследователи, в работе Theories and Applications in the Detection of Deception писали, что «информация, связанная с преступлением, наиболее вероятно воспринимается и запоминается из-за своей высокой значимости для преступника» [2], при этом в отношении влияния психоактивных веществ на точность ИПП авторы указывали, что снижение эффективности ИПП в таких случаях объясняется в том числе и влиянием интоксикации на «память в отношении значимых обстоятельств» [3].
Японские специалисты пришли к выводу, что тесты ИПП «являются исследованием памяти человека об обстоятельствах расследуемого преступления» [4] .
В 2011 г. в Cambrige University Press вышла книга с красноречивым названием «Memory Detection. Theory and Application of the Concealed Information Test», написанная специалистами в области применения полиграфа ряда европейских стран, США, Канады, Японии и Израиля.

1. M. Kleiner. Handbook of polygraph testing. 2002, Academic Press, San Diego, Cal., US.
2. G. Ben-Shakar, J.J. Furedy. Theories and Applications in the Detection of Deception. A Psychophysiological and international Perspective. New York. Springer-Verlag, 1990. Р. 55 — 56.
3. Там же, р. 75.
4. Nakayama M. Practical use of the concealed information test for criminal investigation in Japan. Handbook of Polygraph Testing. San Diego: Academic Press, 2002. P. 65.


Для оценки ИПП и СПфЭ с позиций современной психологии и криминалистики важно учитывать, что методология криминалистических исследований базируется на диалектическом подходе, при этом философская категория отражения и концепция следа имеют принципиальное значение для теории и практики криминалистических исследований.
В связи с этим отметим, что концепцию обнаружения следов памяти (по отечественной терминологии – диагностики наличия идеальных следов) в ходе ИПП предлагали не только российские, но и польские специалисты.
Польские специалисты разработали собственную теоретическую концепцию ИПП, названную ими «memory trace model for polygraph testing». По их мнению, ИПП «должно репродуцировать следы памяти» и концепция применения полиграфа «базируется исходя из условия обнаружения следов памяти уголовных преступлений» [1].
Отметим, что в 2016 г. D.J. Krapohl (президент American Polygraph Association (АРА) в 2006 г., заместитель директора Национального центра оценки достоверности МО США) в статье «Paradigm shift: Searching for Trace Evidence in Human Memory» указал на ведущую роль в различных психофизиологических исследованиях выявления «присутствия или отсутствия следов преступления в памяти», и пояснил, что «большинство крупных полицейских департаментов уже имеют технологию, которая может определять, имеют ли подозреваемые воспоминания о преступлении – это полиграф» [2] .
Опираясь на имеющиеся научные данные и результаты собственных исследований, специалисты ФСБ России, в соответствии с приказом ФСБ России от 23.06.2011 г. № 277 (с изменениями и дополнениями от 12.05.2015 г.) «Об организации производства судебных экспертиз в экспертных подразделениях федеральной службы безопасности» определили типовую экспертную задачу СПфЭ как «диагностику наличия в памяти человека информации о событиях прошлого с использованием полиграфа».

1. Krzyœcin A. The Debate Over Polygraph in Poland. Polygraph, 2000. V. 29. № 3. P. 227.
2. Krapohl D.J. Paradigm shift: Searching for Trace Evidence in Human Memory. The Police Chief. February 2016, P. 52 – 55.