Ложь и её детекция криминалистическими методами

Тактические комбинации, осуществляемые в процессе допроса, относятся к классу простых и бывают трех видов: рефлексивные, обеспечивающие и контрольные. В большинстве своем это рефлексивные комбинации, преследующие либо цель получить информацию от допрашиваемого, либо, также, создать такие условия, когда допрашиваемый сам сформирует себе неправильное представление о степени осведомленности следователя по поводу тех или иных обстоятельств дела, или о его планах и намерениях, или о состоянии расследования. Рефлексивные комбинации проводятся при допросах недобросовестных свидетелей (потерпевших) и дающих ложные показания подозреваемых (обвиняемых); обеспечивающие и контрольные тактические комбинации могут быть осуществлены при допросе любого лица. Целью обеспечивающей комбинации может быть сохранение в тайне факта допроса (например, замаскированный вызов на допрос), оказание помощи добросовестному допрашиваемому в припоминании существенных для дела и т.п. Цель контрольной комбинации – получить в процессе допpoca данные для оценки показаний или ориентирующей информации, позволяющей следователю выяснить правильность линии своего поведения при допросе и т. д. Содержание тактических комбинаций составляют приемы допроса. Поскольку их сочетание в тактических комбинациях даже в рамках одного следственного действия настолько велико, что практически не поддается описанию, то целесообразно, на наш взгляд, обратиться к ильному рассмотрению тех приемов, которые могут быть использованы с наибольшим успехом. Внезапность. Суть этого приема трактуется как неожиданная поковка допрашиваемому вопроса, не связанного с предыдущими, на который он должен дать немедленный ответ. Не отрицая принципиальной допустимости таких вопросов, следует учесть обоснованные опасения, высказанные А.Н. Васильевым. Добросовестный допрашиваемый, будь то обвиняемый или свидетель, воспримет это как проявление недоверия к его показаниям, а иногда и как обман, что может вызвать настороженность и нарушение психологического контакта. Г.Ф. Горский и Д.П. Котов совершенно справедливо замечают, что «внезапный вопрос должен всегда опираться не на «голую» следственную интуицию, не на оперативные данные, не закрепленные процессуальным путем, а на какие–либо доказательства. Тогда в любом следователь не попадает в неудобное положение. Даже если внезапный вопрос «не прошел», следователь всегда может объяснить обвиняемому, почему этот вопрос был задан, сославшись на доказательства, которые лежали в основе вопроса»[23]. Последовательность. Прием заключается в последовательном предъявлении допрашиваемому доказательств в порядке нарастания их. Иногда можно встретить рекомендацию предъявлять доказательства обратном порядке – начиная с самого веского. Этот совет весьма сомнителен: если самое веское доказательство оказало должное воздействие, незачем предъявлять остальные; если же предъявление самого веского доказательства не дало нужного эффекта, то вряд ли он будет достигнут предъявлением менее веских. В тактической комбинации этот прием сочетается с другими – «допущение легенды» и «пресечение лжи». Создание напряжения обеспечивается путем предъявления множества доказательств, напоминанием о нравственной оценке совершенного преступления. В тактической комбинации этот прием может сочетаться с приемом, именуемым «снятие напряжения», что достигается различными средствами: голосом, интонацией, репликами следователя и т. п. Г. Ф. Горский и Д. П. Котов, считая эти приемы нравственно допустимыми, справедливо полагают, что «иногда целесообразно», объединяя приемы, сперва создать напряжение, а затем снять его. Однако создание напряжения не должно происходить за счет грубости или иного психологического насилия со стороны следователя[24].

«Допущение легенды» – допрашиваемому предоставляется возможность беспрепятственно излагать свою ложную легенду. Данный прием сочетается с другими приемами, такими, как «пресечение лжи», внезапность, последовательность, повторность допроса. Косвенный вопрос, упоминавшийся ранее, комбинационно может сочетаться с приемом «форсирование темпа допроса» и «инерция». Под последним понимают незаметный перевод допроса из одной сферы в другую в расчете на то, что допрашиваемый «по инерции» проговорится. По поводу этичности расчета на проговорку допрашиваемого также существуют полярные мнения. Г. Ф. Горский и Д. П. Котов выражают мнение большинства криминалистов, когда указывают, что «данный прием можно считать нравственным, ибо опора здесь делается не на случайную оговорку, а на проговорку об обстоятельствах, как правило, известных только лицу, причастному к преступлению»[25]. В основе многих тактических комбинаций при допросе лежит такой прием, как создание условий для неправильной оценки недобросовестным допрашиваемым переживаемой ситуации. Как элемент рефлексивного управления, этот прием рассчитан на возможную ошибочную оценку того или иного обстоятельства допроса лицом, действительно причастным к этому обстоятельству. Здесь нет ни обмана, ни принуждения допрашиваемого к выбору одной, ошибочной позиции, ни воздействия, носящего наводящий характер. Дезинформация допрашиваемого, которая может явиться следствием применения этого приема, – «дело рук» самого допрашиваемого. Следует согласиться с А. Р. Ратиновым и Ю.П. Адамовым, указывающими, что «следователю нет нужды прибегать к ложным утверждениям, в его распоряжении имеется неограниченный запас таких средств, как прямой отказ в сообщении данных, которые хотят выведать заинтересованные лица, умолчание, реплики и заявления, допускающие многозначное толкование, создание ситуаций, скрывающих действительное положение дела, разнообразные вопросы, которые способны породить те или иные догадки у допрашиваемого. Такой образ действий, на наш взгляд, не противоречит... критериям допустимости тактических приемов»[26]. Выжидание заключается в том, что в допросе делается перерыв для того, чтобы в психическом состоянии допрашиваемого произошли изменения под влиянием оказанного воздействия; создание «заполненности» – это подчеркивание следователем невыясненных мест в деле, взывающее у допрашиваемого стремление «заполнить» пробелы в соответствии с логикой; вызов преследует цель побудить допрашиваемого объяснению логическим путем обстоятельств, обеспеченных доказательствами. Рассматриваемый прием хорошо комбинируется с такими тактическими ходами, как выжидание, создание «заполненности», вызов[27]. Интересен вопрос относительно одной из разновидностей оперативно–тактических комбинаций, непосредственно связанной с допросом подозреваемого. Это комбинация с использованием так называмых трансферов – специальных приспособлений для защиты различных объектов путем оставления на субъекте посягательства следов его преступных действий. Трансферты могут быть химического действия, могут представлять собой устройство для получения фото– и киноизображения преступника в момент его деяния и т.п. Действие большинства трансферов рассчитано не на захват преступника с поличным (хотя могут быть и такие варианты), а на последующее изобличение с использованием комбинации следственных действий: задержания подозреваемого, его освидетельствования с целью обнаружить признаки воздействия на тело или одежду трансферов, допроса. В процессе этого допроса могут быть использованы все упоминающиеся приемы, причем наиболее эффективным, как показывает практика, оказываются последовательность, создание и снятие напряжения, допущение легенды в сочетании с пресечением лжи. Изобличение допрашиваемого во лжи может привести к последствиям двоякого рода: к даче им правдивых показаний либо к замене новыми ложными. Во втором случае процесс изобличения во лжи должен быть продлен, но уже с помощью других тактических приемов.

Весьма интересным методом выявления лжи, получающим все большее распространение и в следственной практике, является нейролингвистическое программирование (НЛП), которое представляет собой относительно новое направление в практической психологии, позволяющее повысить свою профессиональную и личностную эффективность людям, работающим в таких областях, как бизнес, медицина, образование, практическая психология. НЛП позволяет решать различные проблемы психологического рода, так, например, техники невербального сканирования учат особенностям распознавания лжи, языку телодвижений; Раппорт: подстройка и ведение – технологии межличностного общения Вокруг нейроингвистического програмирования много мифов. Кто–то относит его к парапсихологии, а кто–то, от греха просто именует движение НЛП тоталитарной сектой. Суждения об НЛП носят граничный характер: одни считают его антинаучным, другие – тайным оружием. НЛП весьма прагматично. Это инструмент, или даже набор инструментов, и ничего сверхъестественного оно в себе не несет. Безусловно, данное психологическое направление расширяет возможности контакта, позволяет в большей степени использовать возможности распознавания нюансов поведения.

Кроме сказанного, в аспекте выявления лжи представляет интерес вопрос о выявлении самооговора, его понятии и видах[28]. Самооговор – это заведомо ложные показания подозреваемого (обвиняемого) по поводу своей мнимой причастности к совершенному либо несовершенному преступлению. Самооговор подразделяется на простой (самообвинение) и сложный, содержащий наряду с самообвинением обвинение других лиц. Различаются: а) полный самооговор (при абсолютной непричастности заявителя к преступлениям); б) частичный самооговор (если причастность к преступлению в какой–то мере существует); в) реальный самооговор (в отношении преступления, действительно кем–то совершенного); г) нереальный самооговор (в отношении вымышленного преступления). Причины самооговора. Самооговор может быть вызван: – целью помочь родственникам иными средствами уклониться от ответственности за совершенное ими преступление; стремлением приобрести авторитет в определенных кругах; желанием облегчить свое положение (например, условия содержания под стражей); – намерением добиться для себя каких–либо льгот, преимуществ по сравнению с другими лицами, попавшими в аналогичное положение (например, получить свидание с родственниками, продуктовую передачу); боязнью расправы со стороны подлинных виновников содеянного; – желанием попасть в места заключения с целью замести \ следы другого, более тяжкого преступления, избавиться от алкоголизма и других дурных наклонностей, привязанностей, связей; – намерением ввести следствие в заблуждение в надежде в дальнейшем отказаться от своих показаний и избежать ответственности как за действительно совершенное, так и мнимое преступление; – попыткой выгородить соучастников, стремлением как можно быстрее добиться окончания следствия и попасть в лагерь для заключенных; – безысходностью на почве подавленного морального состояния и отсутствия реальных перспектив иного выхода из сложившейся неблагоприятной ситуации; необъективностью, предвзятостью, неправильностью ведения следствия, мерами незаконного воздействия со стороны следователя и других лиц, оказывающих ему помощь в расследовании; болезненными расстройствами психики. При расследовании самооговора выясняются: 1) обстоятельства дела, в связи с расследованием которого получены данные о самооговоре (время, место, вид преступления и т.д.); 2) сведения о личности подозреваемого, обвиняемого, осужденного, заподозренного в самооговоре; 3) событие самооговора (его время, место, мотивы и другие обстоятельства); 4) обстоятельства, предшествовавшие самооговору и обусловленные им: когда, кем, при каких обстоятельствах, из каких источников были получены сведения, давшие основание заподозрить заявителя в самооговоре и совершении преступления; какие меры и методы были осуществлены для проверки, углубления, уточнения, развития исходных данных; применялась ли в отношении заподозренного мера пресечения, кем, когда, в каких условиях, как долго он содержался под стражей; как реагировал самооговорщик на задержание, на привлечение его к уголовной ответственности; какие изменения произошли в условиях его содержания, в отношении к нему со стороны работников органов дознания, предварительного следствия, администрации учреждения, в котором он находился в изоляции после того,/как признал свою вину; к каким негативным последствиям привел самооговор: он повлиял на установление истины по делу, на самооговорщика и других людей (например, привлек невиновных к ответственности); 5) имели ли место нарушения законности при проведении следственных действий, если имели, то в чем они выражаются, кем, когда, по каким причинам допущены, меры, принятые в отношении нарушителей.

Признаками самооговора являются: получение достоверных данных, исключающих возможность совершения преступления подозреваемым (обвиняемым, осужденным), в том числе установление, что это преступление в действительности совершено другими лицами; обнаружение доказательств, ставящих под сомнение правдивость показаний подозреваемого или обвиняемого о совершенном им преступлении (например, получение показаний свидетеля, видевшего признавшегося в содеянном во время совершения преступления далеко от места его совершения, получение заключения эксперта о том, что смерть потерпевшего наступила в результате иной причины, нежели та, о которой показал подозреваемый или обвиняемый); факт отказа подозреваемого или обвиняемого от ранее данных показаний, в которых он сообщал о своей причастности к преступлению. Проверка версий о самооговоре. Установление признака, указывающего на возможность самооговора, еще не означает, что самооговор действительно имел место. Вывод об этом в окончательном виде может быть сделан лишь по результатам проверки версии о самооговоре, а также других конкурирующих версий (например, о возможности заявления ложного алиби, о том, что признавшись в содеянном, обвиняемый сознательно ввел следствие в заблуждение по поводу тех или иных обстоятельств преступления в надежде в дальнейшем отказаться от своих показаний, ссылаясь на противоречие между его объяснением тех или иных фактов и тем, как было в действительности). По делам о самооговоре исследуются: 1. Общие версии: – показания о самооговоре являются ложными, самооговора не было, – самооговор имел место; 2. Частные версии при мнимом самооговоре (заявление о самооговоре ложно и сделано в целях уклонения от ответственности за совершенное преступление – в иных целях; по собственной инициативе – по инициативе других лиц и т.д.). Частные версии, проверяемые в рамках общей версии о реальности самооговора: а) по целям самооговора: чтобы скрыть другое, более тяжкое преступление; чтобы изменить место и обстановку, режим содержания под стражей на более благоприятные; чтобы остановить ведущееся против него незаконное психологическое и физическое воздействие со стороны работников, осуществляющих расследование и других лиц, действующих под их диктовку; по иным соображениям (например, чтобы пережить холодную зиму не на улице, а под крышей тюрьмы, помочь своему близкому, взяв на себя его преступный «грех»); б) по источнику информации, использованной при даче показаний о несовершенном преступлении: сведения об обстоятельствах и деталях преступления подсказаны лицом, осуществляющим расследование или участвовавшим в его оперативном, технико–криминалистическ� �м и ином обеспечении, во время контактов между ними; использована информация других лиц (например, сокамерников, прессы); обстоятельства преступления смоделированы, основываясь на тех сведениях, которые стали известны в ходе допросов и участия в других следственных действиях.

Версия о возможном нарушении законности как причине самооговора может быть конкретизирована таким образом: – нарушение законности имело место по неопытности, доверчивости следователя, поверившего в правдивость «признательных» показаний и пошедшего на поводу у других лиц; – нарушения законности были допущены преднамеренно и сопряжены с фабрикацией доказательств мнимой виновности оговорившего себя. При наличии данных о возможности самооговора прежде всего необходимо допросить лицо, заявившее о том, что имел место факт самооговора. Это заявление может быть сделано другим лицом, а не тем, кто подозревается в самооговоре. В этом случае выясняется, когда и каким образом заявителю стало известно о самооговоре, какие основания имеются для вывода о самооговоре, не является ли этот вывод лишь предположительным, что подтолкнуло допрашиваемого на дачу заявления о самооговоре со стороны подозреваемого (обвиняемого, осужденного), в каких отношениях он состоит с последним. Если же заявление о самооговоре сделано самим подозреваемым (обвиняемым, осужденным), то в ходе его допроса следует выяснить также вопросы: а) когда, где, в связи с чем созрело решение сделать это заявление; б) с кем делился информацией о самооговоре; в) в силу каких причин и с какой целью оговорил себя; г) из каких источников почерпнуты сведения об обстоятельствах преступления, в котором оговорил себя (если это сделано под воздействием других лиц, то со стороны кого и в какой форме было оказано воздействие, когда и при каких обстоятельствах это произошло, кому об этом известно из числа третьих лиц); д) имеется ли у него алиби и каким образом оно может быть подтверждено; е) какие обстоятельства и имеющиеся в деле доказательства могут свидетельствовать в пользу реальности самооговора и его мотивов. После этого необходимо осуществить глубокий и всесторонний сравнительный анализ показаний об обстоятельствах самооговора и показаний обвиняемого, которые он давал до признания своей виновности (после того, как признался в содеянном). В судебной практике имеются примеры самооговора, установление которого сопряжено с преодолением серьезных трудностей. Подобные ситуации главным образом возникают тогда, когда оговорившее себя лицо находилось во время преступления на месте его совершения, но участия в нем не принимало (оказалось там случайно и наблюдало за происходящим в роли зеваки, активно вмешивалось в ход происходящего в целях пресечения преступления и т.д.).

В этом случае особое значение приобретают глубокое исследование следующих вопросов: а) по каким причинам лицо, подозреваемое в самооговоре, оказалось на месте происшествия; б) какие объективные данные могут быть обнаружены здесь для подтверждения или опровержения версии о самооговоре и каким образом они могут быть использованы для развития доказательственной базы того или другого плана; в) в силу каких обстоятельств, из каких побуждений и соображений подозреваемый или обвиняемый мог оговорить себя в том, чего он не совершал. Разрешению сложившейся ситуации способствуют: а) обстоятельный, с выяснением всех необходимых деталей, допрос лица, подозреваемого в самооговоре; б) выход с ним на место происшествия с целью проверки его показаний; в) осуществление всестороннего раздельного, а затем сравнительного анализа показаний, которые давало проверяемое лицо до момента признания им своей виновности в содеянном и после него, а также после заявления о самооговоре; сопоставление их с показаниями других лиц, уличавших его в содеянном и свидетельствовавших в пользу его непричастности к содеянному, с другими данными, полученными в ходе осмотра места происшествия и производства иных следственных действий; г) получение и изучение данных оперативного характера о поведении и высказываниях подозреваемого, обвиняемого по поводу случившегося с ним вне кабинета следователя (в кругу знакомых, в следственном изоляторе и т.д.); д) сравнительный анализ всего комплекса информации, полученной из разных источников в целях выявления обстоятельств, опровергающих версию о самооговоре либо подтверждающих ее; е) определение того, какие неизвестные обстоятельства должны быть установлены в целях проверки построенных версий, а также, какие обстоятельства должны быть подвергнуты дополнительному, более глубокому изучению на основе производства повторных либо дополнительных действий (повторного осмотра места происшествия, назначения дополнительных экспертиз и т.д.), направленных на поиск новых доказательств. Таким путем могут быть установлены факты, противоречащие утверждению о самооговоре либо указывающие на его возможность. В ходе дальнейшего расследования на основе изучения материалов дела надлежит получить представление: а) о состоянии доказательственной базы по делу до того, как обвиняемый признал свою вину, и ее развитии после этого обстоятельства; б) о том, что было известно следствию об обстоятельствах содеянного до признания; в) получены ли следствием какие–либо новые доказательства после признания обвиняемым своей вины, которые не могли быть собраны без его показаний; г) нашли ли эти показания объективное подтверждение в материалах дальнейшего расследования или остались голословными; д) не противоречили ли сведения об обстоятельствах преступления, полученные от обвиняемого после признания им своей вины, другим объективным данным, имевшимся до этого или собранным в дальнейшем.

На базе полученных таким образом результатов разрабатывается программа следующего этапа расследования по дальнейшей отработке версий о реальности или мнимости самооговора. В ней предусматривается необходимость глубокого исследования алиби обвиняемого, доводов и суждений по поводу событий и причин самооговора (это делается путем допроса всех лиц, на которых ссылается заявитель о самооговоре, поиска и исследования документов, других источников информации, в которых могут содержаться сведения, подтверждающие или опровергающие утверждения заявителя, проведения в необходимых случаях очных ставок, криминалистических и иных экспертиз, в том числе судебно–психиатрической экспертизы в отношении обвиняемого). Оценка собранных данных позволяет принять и соответствующим образом реализовать необходимые в таких случаях правовые решения (о прекращении уголовного преследования в отношении невиновного лица, если заявление о самооговоре нашло объективное подтверждение, и его реабилитации; о возбуждении уголовного дела в отношении лиц, допустивших нарушение законности, если это установлено; о направлении дела в суд по обвинению заявителя в совершении им преступления в случае установления, что его показания о самооговоре являются ложными). Выявление инсценировки[29]. Инсценировка – одна из разновидностей противодействия правоохранительным органам, ведущим борьбу с преступностью, со стороны лиц, не заинтересованных в выявлении преступления, в установлении истины по уголовному делу, в принятии обоснованных и правильных криминалистических и правовых решений в уголовном процессе. Под инсценировкой понимается создание видимости какого–либо мнимого события путем целенаправленного внесения в обстановку реального события изменений, направленных на дезориентацию органов дознания, предварительного следствия и суда. Структура деятельности, связанной с инсценировкой, складывается из следующих операций: -анализа и оценки ситуации, в которой оказался будущий инсценировщик; -принятия решения об инсценировке; -рассмотрения возможных вариантов инсценировки и определения наиболее целесообразного варианта; -создания мысленной модели события, которое предполагается инсценировать; -реализации разработанной модели; -подготовки объяснений, рассчитанных на то, чтобы убедить других лиц, включая работников правоохранительных органов, в реальности инсценированного события и его причин; -определения линии поведения на следствии и подготовки объяснений на случай разоблачения инсценировки.

Инсценировка осуществляется в целях создания: - видимости совершения иного вида преступления в данном месте и сокрытия признаков подлинного события; -видимости происшедшего на данном месте события некриминального характера (чтобы скрыть преступление); -ложного представления относительно отдельных элементов, сторон совершения преступления (инсценирование совершения преступления другим лицом в иных целях, по иным мотивам и т.д.); -видимости совершения какого–либо преступления для сокрытия иного события некриминального характера, в раскрытии которого не заинтересован инсценировщик по тем или иным причинам (например, для сокрытия факта аморального поведения, огласка которого может повредить репутации инсценировщика); -видимости совершения преступления, которого в действительности не было (это может быть сделано, например, путем подбрасывания в жилище какого–либо лица во время производства там обыска наркотических веществ, к которым он никакого отношения не имеет). Разновидности инсценировок. Инсценировки подразделяются на следующие разновидности (группы): 1. По субъекту: а) выполняемые участниками преступления (одним лицом или группой лиц); б) выполняемые другими лицами по просьбе преступника или по своей инициативе; в) выполняемые преступником совместно с другими лицами; 2. По времени осуществления: а) до совершения преступления; б) во время совершения преступления; в) после совершения преступления (либо сокрытия некриминального характера); 3. По целям: а) сокрытие преступления; б) сокрытие некриминального события; в) в иных целях; 4. По объекту: а) инсценирование преступления; б) инсценирование события некриминального характера; в) инсценирование отдельных элементов, подсистем события; 5. По содержанию: а) инсценирование материальных следов на месте происшествия; б) инсценирование материальных следов в сочетании с выработкой и реализацией соответствующего варианта дезинформирующего следствие поведения и сообщения ложных сведений.

В ходе инсценировки могут уничтожаться все или часть объективно возникших материальных следов инсценируемого события, видоизменяться какие–либо следы. Нередко инсценировщик реализует свои цели путем фальсификации определенных следов, в частности, путем изготовления и подбрасывания на место происшествия тех или иных материальных объектов, способных, по его мнению, ввести в заблуждение относительно мотивов, личности преступника, места его проживания и других обстоятельств. Чаще всего инсценировки совершаются в случаях совершения преступлений против личности, сопряженных с гибелью потерпевших, а также преступного посягательства в отношении имущества. Круг выясняемых вопросов при разоблачении инсценировки. В целях выявления и разоблачения инсценировки устанавливаются: 1) обстоятельства события, в связи с которыми осуществляется инсценировка (характер, время, место, участники события и т.д.); 2) характеристика инсценируемого события (вид, признаки); 3) участники инсценировки и роль каждого в содеянном, цели и мотивы, которыми они руководствовались; 4) обстоятельства подготовки и осуществления инсценировки (место, время, что и в какой последовательности было сделано, предметы, материалы, использованные инсценировщиками, и т.д.); 5) последствия инсценировки (несвоевременное возбуждение уголовного дела, привлечение к, ответственности невиновных лиц, совершение других преступлений лицами, не понесшими наказания, и т.д.); 6) обстоятельства, связанные с дачей инсценировщиками ложных показаний. Признаки инсценировки. Признаки инсценировки – это обстоятельства (событие, факт, след, поведенческий акт), несущие информацию о том, что в данном случае могла иметь место указанная акция. В качестве признака инсценировки могут выступать самые различные обстоятельства предкриминальной, криминальной и посткриминальной природы. В основе обстоятельств, характеризуемых данным понятием, лежит противоречие между тем, что произошло в действительности, и тем, что в результате инсценировки якобы произошло. Инсценировка, как и любой другой иной вид поведения человека, отражается на материальных объектах живой и неживой природы, в памяти людей – участников и очевидцев инсценировки, других лиц, тем или иным образом овладевших соответствующей информацией. Поэтому сведения об инсценировке могут быть получены в результате исследования места происшествия, обнаруженных здесь объектов, а также на основе оперативно–следственной работы с людьми – носителями искомой информации.