Вернемся к ситуации применения полиграфа. Специалисты-полиграфологи хорошо знают, что, например, стимул «Деньги из сейфа взяли Вы?», при проведении ПФИ в отношении одного и того же лица, до совершения им кражи денег из сейфа – будет не значимым, а после совершения такой кражи – станет значимым. Что же изменилось в психике исследуемого на полиграфе того же лица после совершения кражи? Очевидно, что все его психические характеристики остались прежними – они не менялись, кроме одного процесса, который изменился качественно: это память субъекта, которая пополнилась новой информацией в тот момент, когда он совершал указанные действия.
Таким образом, если случай, в котором явление наступает (возникает значимость), и случай, в котором оно не наступает (не возникает значимость), разнятся только в одном обстоятельстве (появляется новая психическая характеристика – информация в памяти), то это обстоятельство и есть причина явления. То есть причиной, которая наделяет стимул значимостью и приводит к возникновению сильных реакций на стимулы, является появление в памяти исследуемого лица информации о событии, которое стало поводом применения полиграфа. Из этого следует, что субъект узнаёт о том, что информация в стимуле имеет отношение к смыслу решаемой задачи по удовлетворению потребности в самосохранении – путём обращения к своей памяти. Наличие в памяти информации, связанной со стимулом, является необходимым условием для того, чтобы этот стимул стал значимым.
Необходимо подчеркнуть, что в ситуации ПФИ при оценке значимости стимула важны все психические процессы, но причинным является именно процесс памяти.

Значимость физических характеристик стимула
Понимание того, что именно память наделяет стимул значимостью, у многих исследователей и специалистов возникало достаточно давно.
В середине 70-х годов известный отечественный учёный А.М. Иваницкий, изучая методом вызванных потенциалов механизмы оценки внешних сигналов, основанных на переработке информации в высших мозговых центрах, разработал теорию информационного синтеза, объясняющую возникновение психического ощущения. Согласно этой теории «… субъективное переживание возникает в результате синтеза и обработки информации двух видов: наличных сведений о физических характеристиках стимула (интенсивность, пространственно-временные параметры, модальность и т.п.) и извлекаемой из памяти информации о значимости стимула» [7, с. 112-115].
К мнению А.М. Иваницкого присоединяются и многие другие видные учёные: Н.Н. Данилова, рассматривая теории сознания, указывает, что «Информация о значимости стимула извлекается из памяти с помощью мотивационно-эмоциональной системы» [6, с. 305]; Ю.И. Александров полагает: «… синтез двух видов информации – наличной и извлекаемой из памяти – и составляет тот ключевой механизм, который лежит в основе ощущения … психического уровня» [20, с. 195]; Е.И. Николаева поддерживает теорию информационного синтеза: «На корковых нейронах происходит синтез двух видов информации: наличной информации о физических характеристиках стимула и извлекаемых из памяти сведений о его значимости. Этот синтез и есть механизм, лежащий в основе психологического ощущения» [17, с. 280-281]; С мнением А.М. Иваницкого солидаризируются Т.М. Марютина и О.Ю. Ермолаев: «Информация о физических свойствах стимула поступает по сенсорно-специфическим путям, а информация о значимости стимула извлекается из памяти» [14, с. 254]; В.И. Филимонов также указывает, что: «Клинические и экспериментальные данные свидетельствуют о важном значении височно-амигдалярной системы в приобретении мотивационно-эмоциональных поведенческих реакций организма. Вероятно, что именно здесь происходит сопоставление наиболее важной сенсорной информации со следами её в памяти. В результате поступившая информация приобретает определённую значимость для организма и приводит к запуску эмоциональных поведенческих реакций» [24, с. 237].
Разумеется, в исследованиях А.М. Иваницкого речь идёт об оценке значимости физических характеристик стимула, однако для полиграфологов эти сведения представляют большую ценность, поскольку они вскрывают универсальный механизм возникновения значимости, а также показывают связь значимости с эмоциями и последующим возникновением вегетативных реакций.
Итак, на данном этапе мы можем констатировать, что оценка значимости физических характеристик стимула происходит следующим образом: информация о его физических характеристиках сравнивается с информацией, хранящейся в памяти исследуемого лица о физических характеристиках стимулов, с которыми человек сталкивался ранее. При совпадении информации происходит активация следов памяти, и если в фенотипическом опыте человека встречались аналогичные стимулы, которые имели биологическое значение для организма, то стимул становится значимым. В этом случае нервное возбуждение переходит на соответствующие центры эмоций и мотиваций, которые приводят к появлению вегетативных реакций [8, с. 14-15].
В ситуации ПФИ стимулы, предъявляемые исследуемым лицам, кроме информации о их физических характеристиках, также несут в себе информацию о смысловом (семантическом) содержании.
Технология применения полиграфа такова, что исследуемому лицу предъявляются стимулы, физические характеристики которых остаются постоянными на протяжении всего процесса исследования – интенсивность, пространственно-временные параметры, модальность и проч., в то время как смысловое содержание стимулов, постоянно меняется в соответствии с методической структурой и целями каждого теста. Поскольку физические характеристики стимулов остаются постоянными на протяжении всего процесса ПФИ, то они не могут быть причиной появления значимости только лишь на отдельные стимулы. Из этого следует, что возникновение значимости связано с оценкой осознаваемого смыслового содержания стимулов.

Значимость смысловых характеристик стимула
Многие исследователи изучали оценку смысловых (семантических) характеристик стимулов, которые осознавались субъектами.
Примерно в одно время с А.М. Иваницким известные советские учёные Л.Г. Воронин и В.Ф. Коновалов, исследуя структурно-функциональные основы механизмов памяти, провели эксперименты, которые подтвердили роль эмоций и второй сигнальной системы в характере отношения следовых процессов и памяти. Испытуемым предлагалось запомнить одну из пяти предъявляемых карточек, на которых были изображены цифры или рисунки, не сообщая экспериментатору о содержании этой карточки, затем в ответ на показ её, а также каждой из других четырех карточек говорить, «нет» с тем, чтобы экспериментатор сам угадал ту карточку, которую запомнил испытуемый. Экспериментатор мог определить эту карточку по изменениям амплитуды КГР и биопотенциалов мозга.
У 5 - 6-летних детей почти нельзя было определить задуманную ими карточку; - у 8 - 10-летних испытуемых это удавалось сделать в 12% случаев; - у 16 - 17-летних - в 53%; - у 25 - 30-летних испытуемых - в 87%. Учёные предположили, что у детей младшего возраста отсутствует или слабо выражено эмоциональное возбуждение, вызванное заинтересованностью в том, чтобы задуманная карточка не была угадана. При этом у взрослых лиц такая заинтересованность была выражена в достаточной степени. «С физиологической точки зрения эта заинтересованность есть не что иное, как деятельное состояние ранее выработанной системы временны́х связей (памяти – Р.И.), которая становится настолько активной, что захватывает эмоциональную сферу» [5, с. 16].
Фактически Л.Г. Воронин и В.Ф. Коновалов провели лабораторный эксперимент по выявлению скрываемой информации (были использованы принципы методики выявления скрываемой информации – МВСИ, широко применяемой в ПФИ) и дали физиологическое объяснение наблюдаемым феноменам: в ответ на семантические характеристики стимула (информация, изображённая на карточках) из памяти извлекается соответствующая информация и возбуждение передаётся на центры эмоций, которые приводят к появлению вегетативных реакций.
Основатель когнитивной психологии, американский исследователь У. Найссер относительно смыслового содержания осознаваемых стимулов пришёл к важной мысли: «Мы видим, что данное выражение лица представляет собой циничную улыбку, или что предмет на столе – ручка, или что вон там под надписью «Выход» есть дверь. Читая или слушая, мы воспринимаем значение слов и предложений, ход рассуждений и оттенки эмоций. Такое восприятие кажется прямым в том смысле, что мы осознаём значения, как бы не замечая физические детали, из которых они строятся. … информация, поступающая в «сенсорный регистр», неминуемо оказывается лишённой значения. Значение присоединяется лишь позднее, благодаря добавлению информации из памяти» [15, с. 91-92]. Американский психиатр, доктор медицинских наук Э.Е. Бехтель в своей монографии «Оценочные процессы» изучает механизмы возникновения значения стимула и соглашается с мнением У. Найссера: «Представляется очевидным, что сами стимулы не могут иметь значение, поскольку они не более, чем физические объекты – конфигурация света, звука, давления и т.д. Значение привносится воспринимающим после того, как он воспринял стимул и обработал его, оно становится таковым лишь благодаря добавлению информации из памяти» [2].
Известный российский психофизиолог Э.А. Костандов, рассматривая проблемы психофизиологии сознания и бессознательного, отмечал: «Воспринимающий субъект не пассивно отражает феномены окружающей среды, а активно связывает поступающую информацию с имеющимися в памяти образами и соотносит их со своими задачами в данной ситуации» [12, с. 24].
Таким образом, мы можем полагать, что оценка смысловых (семантических) характеристик стимулов происходит по тому же универсальному механизму возникновения значимости, что и оценка физических характеристик стимулов.