Журнал «Российский полиграф». Выпуск 1

[Алексей Николаев]

Журнал «Российский полиграф». Выпуск 1. Статья «Опыт использования полиграфа при расследовании резонансных преступлений»

После прочтения текста этой статьи можно сделать вывод о том, что участие специалистов уровня И.Н. Николаевой в уголовном процессе возможно только при крайне низких требованиях участников процесса к квалификации полиграфолога.

Обратимся к интеллектуальной продукции И.Н. Николаевой, любезно предоставленной нам в этой ветке Дмитрием Титовым.


Рассмотрим некоторые положения данной статьи. Орфография автора сохранена.

«По нашему мнению роль полиграфолога в выявлении или проверке возможно скрываемой информации в целях обеспечения максимальной помощи инициаторам в процессе раскрытия и расследования преступлений, а не роль эксперта, задачей которого является только вывод о возможной причастности-непричастности опрашиваемого лица».

Полиграфолог принципиально не может выявить информацию. Это просто вне границ возможностей метода. «Проверить информацию» мы тоже не можем. Утверждать подобное — не понимать назначение метода и компетенцию специалиста/эксперта.


Утверждать подобное о «роли эксперта» может только человек, по всей видимости, не открывший ни одной книги по криминалистике или судебной экспертизе. Эксперт, вне зависимости от его специальности, никогда не делает «вывод о возможной причастности-непричастности опрашиваемого лица». Трудно найти более безграмотное понимание «роли эксперта» в уголовном процессе.

Следует отметить, что эксперт не может работать с «опрашиваемым», так как не проводит «опрос». Хотя, если учесть другие особенности продукции И.Николаевой в указанной статье, то это показательная, но сравнительно небольшая ошибка.


«Пожалуй,самое важное, на что обращают внимание оперативные сотрудники, это точность полиграфного прогноза».

Специалист по криминалистическим психофизиологическим исследованиям (оставим термин «полиграфные проверки» для лиц с особо своеобразным пониманием метода) принципиально не может прогнозировать. Мы работаем с памятью человека, со следами событий прошлого, а не прогнозируем что-либо.



«Не ответ специалиста после тестирования подозреваемого "возможно на 70% причастен" или "определить степень причастности не представляется возможным" нужен сыщику, а систематизированная оценка проведенной работы с выводами о роли опрашиваемого в совершенном преступлении, составе и количестве участников преступления, роли каждого из участников, причинах происшедшего события, полной детализации полученной информации и рекомендаций по дальнейшей работе с подозреваемым».

Насчет «на 70% причастен» трудно не согласиться, хотя автор, похоже, не согласен с этим утверждением по своим особым соображениям.

Зато далее в указанном фрагменте содержатся очень показательные утверждения.

Только глубокое непонимание автором предмета, объекта и задач исследования, а также компетенции полиграфолога может привести его к формулированию подобных утверждений. Полиграфолог — не следователь и не судья. Трудно поверить, что столь элементарные понятия находятся вне рамок понимания автором своей «роли». «Рекомендации по дальнейшей работе с подозреваемым» не входят в профессиональную компетенцию полиграфолога, работающего в условиях ОРД или уголовного процесса, вне зависимости от его процессуального статуса. Может, автор не знает, что есть такой текст — УПК РФ?


«В этой связи полиграфные исследования краснодарских специалистов носят многоэтапный характер. Мы считаем, что в идеале это должны быть следующие этапы:
а) идентификация опрашиваемого в качестве участника преступления;...»

И.Н. Николаева не понимает разницу между криминалистической диагностикой и идентификацией. Извините, но это азы криминалистики. Собственно, ПФИ вообще не является идентификационным исследованием.


Таким образом, даже при самом простом анализе данного текста мы видим грустную картину. Пользуясь тем, что следователи и судьи, как правило, не утруждаются оценкой компетентности эксперта, экспертизы проводит лицо, демонстрирующее отсутствие самых элементарных знаний.