Сообщение от
Алексей Николаев
Можно предположить, что отказаться от применения так называемого «краснодарского подхода» его сторонникам тяжело в том числе и потому, что данный подход привлекателен в своей примитивности. Так работать проще, а в ответ на аргументированные замечания можно сказать одно и то же - «МКВ придумали американцы и у нас МКВ не работает», «нас так учил великой гуру», «так работает ведущий полиграфолог России», и пр., и др. То, что великий «профи» проводил ПФИ без регистрации дыхания, предъявляет тесты из трех вопросов, и дает МСИ после ознакомления обследуемого со всеми обстоятельствами преступления — за рамками понимания или вызывает бурное отторжение.
В ответ на обоснованную критику возникают попытки поиска некоего наукообразного подтверждения своих концепций. Естественно, без учета теоретической базы и без оценки эмпирических данных.
Так появляются ссылки на «адаптацию», которая якобы возникает со второго предъявления и далее, поэтому дескать более одного раза тесты предъявлять нельзя. Известный каждому опытному полиграфологу факт, заключающийся в том, что реагирование на действительно значимый стимул носит устойчивый характер, при этом просто игнорируется.
Явление гирерреактивности не рассматривается, и, соответственно, судебный эксперт-физкультурник запросто дает человеку тесты, в которых очевидный (например, после допросов) значимый стимул с ряду столь-же очевидных незначимых закономерно вызывает реагирование. В результате мы имеем краснодарское «ноу-хау» - тест на «преступное прошлое». И, соответственно, обвинительный уклон.
Вообще «краснодарское» понимание МСИ очень своеобразно. В результате, с учетом отношения к МКВ в этой с позволения сказать «школе», в большинстве работ мы видим отсутствие тестов МКВ в сочетании с большим количеством тестов, которые выдаются за реализацию МСИ. К сожалению, современные методические рекомендации применять в ходе ПФИ тесты различных методик просто игнорируются.
Как следствие такого упрощенного подхода к проведению ПФИ МСИ в таких случаях представляют собой ряды очевидных вопросов, в которых проверочный вопрос обследуемому очевиден из сути обвинения и хода расследования уголовного дела. Например, завскладом и одному из его подчиненных через несколько месяцев допросов, а также после ревизии, которую они проводили и выявили отсутствие объектов хранения, дают ряды с названиями и характеристиками того, что пропало, а также с деталями установленного в ходе ревизии и следственных действия механизма хищения. То, что к началу ПФИ им уже известно, что пропало, как пропало и как оно хранилось, в ходе ПФИ просто игнорируется. В результате — обвинительная версия.
Конечно, в простых случаях наш метод «защищен от дурака». Но это в простых случаях. В коммерческом применении ПФИ эта проблема не была бы так заметна. Но, к сожалению, указанный примитивный подход к проведению ПФИ все еще находит свое применение в ОРД и процессуальных условиях.
